Вечером во Вьетнаме я стоял у окна, и с улицы тянуло тёплым влажным воздухом. Где-то внизу скрипел старый вентилятор, и сосед жарил что-то пряное так, что запах пробивал стены. Девушка листала ленту, а у меня в руках вибрировал телефон от звонка.
И вот этот обычный вопрос прилетает как камешек в стекло: скучаю ли я. Вроде бы простые слова, но у меня сразу ком в горле, и я почему-то начинаю отводить глаза. Я делаю вид, что связь плохая, хотя связь как раз отличная.
Я честно не знаю, как отвечать так, чтобы никого не уколоть. Скажешь «да» – и будто признаёшь, что здесь тебе чужое, даже если это неправда. Скажешь «нет» – и звучит, как предательство всего, что было до.
Почему я скучаю, тоже не объясняется одной фразой, и от этого ещё тяжелее. Я скучаю не по картинкам, не по «местам силы» из детства, а по мелочам, которые всегда были фоном. По голосам друзей, которые узнаёшь даже в шумном кафе, по маминому «ты поел?», по привычке знать, где ты находишься, не думая.
В Китае это чувствовалось особенно странно, потому что там мир работает по своим правилам и не спрашивает, успеваешь ли ты привыкнуть. Ты идёшь по улице, вокруг жизнь кипит, а внутри как будто кто-то тихо прикрыл дверь. И вот тогда этот ком в горле становится не метафорой, а почти физическим ощущением, будто ты проглотил слово и не можешь его выговорить.
В Дубае, наоборот, всё было слишком ровно и блестяще, и от этого меня иногда накрывало ещё сильнее. Там легко притвориться, что ты просто в длинной командировке, и скоро вернёшься в привычное. Но вечером, когда выключаешь свет, возвращается честная тишина, и она задаёт один и тот же вопрос без слов.
Мне иногда пишут знакомые, и я понимаю, что не могу втиснуть ответ в пару сообщений. Есть детали, которые не помещаются в короткий формат, например один разговор на ночной набережной, после которого я долго молчал. Я это однажды записал для себя почти дневником, и оно лежит здесь, если вдруг хочется просто посидеть рядом мыслями: оставил это в своём телеграме.
Самое неловкое, что скучать можно даже в хороший день. Ты смеёшься, ешь что-то новое, радуешься тёплому морю, а потом слышишь знакомую песню из чьей-то машины и тебя будто дёргают за нитку. И ты понимаешь, что скучаю ли я – вопрос не про грусть, а про связь, которая не рвётся сразу.
Иногда я ловлю себя на попытке отвечать красиво, как будто надо оправдать свой переезд. Но у меня не получается играть роль человека, у которого всё разложено по полкам. Я просто уехал с девушкой летом, и оказалось, что вместе с чемоданом ты тащишь ещё и привычки, страхи, надежды, и даже запах подъезда из памяти.
Раньше я много крутился в маркетинге и организации мероприятий, и привык смотреть, как люди держатся на публике и что прячут за улыбкой. Вот это наблюдение и сейчас со мной, только теперь я наблюдаю за собой без микрофона и света. И вижу, что за вопросом «скучаешь ли» часто стоит другое: «ты там справляешься?»
Я отвечаю обычно так, чтобы было честно и мягко: да, скучаю, но это не отменяет того, что мне здесь местами хорошо. Потому что хорошее не лечит тоску моментально, оно просто учит жить рядом с ней. И со временем ком в горле приходит реже, особенно когда перестаёшь спорить с собой.
Если тебе сейчас тоже задают похожие вопросы, я рядом и я понимаю, как это звучит внутри. Я иногда продолжаю записывать такие штуки без позы и без выводов, просто как разговор на кухне, и оно остаётся здесь: иногда пишу об этом в телеграме. А ты бы смог спокойно признаться, что скучаешь, или предпочёл бы улыбнуться и сделать вид, что всё одинаково легко?